Псковская область находится сразу за Ленинградской. Если верить карте, она знаменита многими достопримечательностями и деревнями с прикольными названиями. Некоторые из этих названий нас очень развеселили, а некоторые и озадачили. Интересно, к примеру, как живут люди в деревне с названием «Замогилье»? Хорошо ли им там живется, какие чувства они испытывают, сообщая окружающим, откуда они родом? Интересно и то, как реагируют на это высказывание собеседники. Обладай мы железными нервами агента 007 и Терминатора, мы бы непременно остановились и задали бы свои вопросы жителям деревни. Однако, увидев в предрассветных сумерках табличку «Замогилье», наш водитель увеличил скорость километров этак на сто. Если эту историю читают гаишники, специально для них сообщаю, что в душе мы его, конечно, осуждали, но вслух не могли, ибо как раз в это время кричали: «Мотай отсюда скорей!».
Кстати, о гаишниках. Гаишники в Псковской области – люди творческие. Это мы поняли по тому, с каким вкусом они выбирают место для засад. Первую их машину мы обнаружили скромно стоящей под табличкой «Утешение» - так называлась деревня. Когда мы проезжали мимо, мне удалось увидеть, как санитары дорог «утешали» какого-то злополучного водителя на пятьсот рублей. Чуть подальше нас порадовала табличка с надписью «Каменный конец» - не только своим мощным названием, но и тем, что стрелка на ней метко указывала на двух бравых гусар с каменными лицами, которые сосредоточенно сидели в засаде.
Вообще, Псковская область меня потрясла, и не один раз. Смешавшись, эти потрясения оставили после себя чувство, похожее на разочарование. Первым потрясением было то, что природа Псковской области несказанно прекрасна. Я всегда тащилась от пейзажей во «Властелине колец», но, проезжая мимо рек в том крае, мне показалось, что новозеландская природа и рядом не стоит со здешними пейзажами. Реки там – как застывшее зеркало, они так тихо лежат в своих берегах, что стремишься подойти к ним на цыпочках, чтобы не спугнуть что-то нежное, таинственное и волшебное. Деревья на берегах кажутся заколдованными – так и хочется прижаться щекою к коре и послушать, что дерево шепнет тебе. Но вид у этих лесов отчужденный, будто бы они не хотят знать, что такое человек. И, наверное, в отместку, человек отметился там по полной: леса в Псковской области, как и берег прекраснейшего Чудского озера, засраны поистине с космическим масштабом, - это было вторым потрясением. Может, воздух тут обладает сказочным свойством отбивать у людей всякое представление о культуре? Впечатление остается такое, будто сюда свезли весь мусор с России и равномерно раскидали его с самолетов. В какую бы чащу мы не забредали, мы все равно натыкались на бумажки, старые упаковки, окурки и прочую дрянь.
Однако, если не обращать внимания на мусор (может быть, у кого-то это получается), леса там классные. И для грибников – очень удобные: бор, сухой мох, по которому можно ходить хоть в тапочках, и удобные дороги, укатанные машинами. Движение – все равно что на Невском проспекте, с той только разницей, что по лесам машины ездят медленно, опасаясь наткнуться на выпирающие коряги.
Мы ехали по лесным дорогам довольно долго, стремясь остаться в одиночестве, и наконец нашли относительно малолюдное местечко. Вооружившись корзинками, мы решительно двинулись в лес и через несколько минут поняли, что мечты и действительность, как всегда, кардинально отличаются. Все ожидали, что под каждой елкой нас будет ждать боровик, вытянувшийся по стойке «смирно». А боровиков как раз было мало, зато попадалось множество других, смутно знакомых по детским воспоминаниям грибов. Сначала мы были с ними на «вы» и, подходя у очередному экземпляру, долго думали, брать его или оставить (о, если бы грибы обладали разумом, сколько сложных чувств они пережили бы в эти мгновения!). Но потом мы собрали консилиум, и вместе определились, где съедобные грибы, а где – не совсем. Только одно грибное семейство, представители которого попадались на каждом шагу, нам не поддалось: шляпки у них были дырчатые, как у благородных, а ноги – тощие, как у поганок. Но так как этих грибов было очень много, мы почувствовали подвох и до поры до времени оставляли их в живых.
У жадности, как известно, глаза велики: несмотря на то, что наше место было в целом неплохим, мы через какое-то время решили, что дальше должно быть еще лучше. С чего мы это взяли, непонятно, но факт остается фактом: мы вернулись в машину и поехали дальше. Но далеко проехать не успели, потому что за первым же поворотом нас остановили какие-то люди.
С первого взгляда этих людей можно было принять за какое-то неизвестное науке лесное племя, поскольку все они были необычайно красны, обладали туманными, налитыми кровью глазами и говорили на странном языке. Однако скоро мы разобрались, что это не персонажи из русских народных былин, а такие же грибники, как и мы. Их вид объяснялся просто: неподалеку за елочками, рядом с полными корзинами, жарилось на спиртовке мясо, и стояла огромнейшая бутылка с водкой.
Не успели мы вымолвить и слова, как нас решительно извлекли из машины и учинили форменное насилие, влив в нас водку из рюмок размером с хороший стакан. Я рада, что пощадили хотя бы водителя, иначе мы бы до сих пор сидели в лесах Псковщины. Мы хотели задать драпака, но не тут-то было: рвение этой компании, а особенно ее предводителя (как сейчас помню, его звали Евгений Михайлович) было таково, словно они хотели наполнить нас своим волшебным напитком до самой макушки. Насколько я помню, свое намерение они исполнили по крайней мере до половины… Спас нас наш трезвый водитель, буквально вырвав из рук радушных грибников.
Дело этим не закончилось: увидев, что мы уже непоколебимо сидим в машине, Евгений Михайлович быстренько смотался к своим корзинкам и принес нам в подарок целую кучу боровиков. В ответ на наш отказ, он произнес магическую формулу: «ты меня уважаешь?», осыпал нас боровиками и гордо удалился.
Потеряв кучу времени, мы отправились дальше, но ехали недолго, потому что было уже поздно. На новом месте боровиков вообще не оказалось, зато всех, кто пил водку Евгения Михайловича, вдруг посетило озарение: глядя на незнакомые ранее грибы, мы все одновременно пришли к выводу, что это козлята. По тому же каналу связи с космосом, который открылся нам после общения с Евгением Михайловичем, пришло сообщение, что козлята удивительно вкусны. Мы ринулись собирать их, причем я уже не утруждалась тем, чтобы срезать каждый из грибов ножом, а срывала их прямо вместе с кочками.
Дорогу назад я не запомнила. Утро встретило меня головной болью и прерывистыми воспоминаниями. Свою грибную добычу я начала разбирать с большой опаской. Как ни странно, я не увидела ни одного мухомора, но была удивлена чрезмерным количеством козлят. Половина грибов, правда, оказались червивыми, но это все потому, что после встречи с Евгением Михайловичем я уже не снисходила до поисков грибных обитателей.
Одним словом, наша охота за грибами не обошлась без приключений, о возможности которых мы, честно говоря, никак не подозревали. Никак я не думала, что в глухом Псковском лесу нас могут напоить и одарить грибами. Побольше бы на свете таких Евгениев Михайловичей, и можно было бы совсем не утруждать себя сбором грибов – корзинки все равно были бы полны. Кстати, козлята оказались хоть и невкусными, но все-таки съедобными. Проверено на себе.
Летописи говорят, что в 1140-х годах территорией нынешней Москвы владел боярин Кучка. В тысяча сто сорок седьмом году великий князь Юрий, впоследствии названный Долгоруким, ехал из Киева через Москву к своему сыну Андрею Боголюбскому. Кучка отказался воздать князю почести, достойные его чина. Это очень рассердило Юрия Долгорукого, он убил боярина и приказал на месте поселения заложить город. Имя городу было дано от реки, которая протекала через эту местность.К середине VII века территория Москвы была не только заселена, но и вступила в активный торговый обмен с соседними Волжскими областями. Серебряные монеты, найденные у ручья Черторые чеканены в 862 и 866 годах и это подтверждает тот факт, что население бассейна Москвы реки уже осуществляло торговую деятельность, используя Великий Волжский путь.С географической точки зрения территория будущей Москвы представляла собой маленький островок среди непроходимых лесов и болот. Тянущиеся заливные луга, обилие дичи в густых лесах, лесные пчелы, реки богатые рыбой, все это способствовало развитию традиционных для славянских народов тех времен традиционных промыслов: охоты, рыболовства и бортничества. Все это обусловило появление на этом месте большой группы населения, основным занятием которой были хлебопашество, охота и рыболовство - кривичи, вятичи.Здесь они обосновались и в 1156г. по повелению князя Юрия Долгорукого здесь выросли крепостные стены первой московской крепости - Кремля.
