Архангельск , история.

Северный край России. Беломорье... Земля первых российских мореходов, земля, где родился величайший русский ученый М. В. Ломоносов. Столицей Беломорья является Архангельск, город с почти полумиллионным населением.
Одно из первых упоминаний в истории российской о новом северном городе относится к 1584 году, когда была „писана на Москве" грамота царя Ивана Грозного двинским воеводам П. А. Нащекину и А. Н.Залешанину-Волохову с указанием „поставить город". Воеводы „Архангельский город деревянной поставили однем годом на Пур Наволоке над Двиною рекою..." - сообщает двинский летописец. Первыми строениями вокруг Михаило-Архангельского монастыря были крепость, гостиные дворы для купцов и морская пристань.
Жизнь этого города на протяжении четырех веков связана с морем. В XVI - XVII веках он был единственным морским портом, через который широко велась торговля с европейскими странами. С конца XVII века здесь берет начало отечественное судостроение. После основания Петербурга архангельский морской порт теряет свое былое значение, но от его причалов в полярные исследовательские путешествия отправляются многие экспедиции, в том числе В. Я. Чичагова, Ф. П. Литке, В. А. Русанова, П. К. Пахтусова, Г. Я. Седова и другие.
В XIX - XX веках Архангельск развивается как крупный лесопромышленный и лесоэкспортный центр России. Нелегкий и упорный труд северян в первые годы Советской власти принес ему славу „валютного цеха страны".
Архангельск сегодня - развитый промышленный, научный и культурный город на европейском Севере нашей страны. Это крупнейший на Белом море морской и речной порт, железнодорожный узел, средоточие многих авиалиний. Его промышленность разнообразна, но ведущее место занимают отрасли, которые связаны с переработкой древесины,- лесопильная, целлюлозно-бумажная, а также с морем - судостроительная и судоремонтная. Развита промышленность стройматериалов и пищевая.
В городе три музея, два профессиональных театра, Государственный академиче­ский северный русский народный хор. В Архангельске находится один из центров художественных промыслов - объединение „Беломорские узоры".
Жители города бережно охраняют памятники архитектуры прошлого. Из сохранив­шихся особенно примечателен Гостиный двор, построенный в XVII веке. Многие деревянные и каменные архитектурные памятники, взятые под охрану государством, расположены вокруг Архангельска. Недалеко от города, в холмистой, поросшей густым лесом местности раскинулся „музей под открытым небом" - Малые Карелы. Над его созданием работали ученые, архитекторы, художники, энтузиасты, стремящиеся сберечь национальное наследие.

Трутнево, деревня в Псковской области

Сельская святыня, именуемая местными жителями Пещёркой, расположена в северо-восточном Причудье, в нескольких километрах от берега Чудского озера. Деревня Трутнево, которой ныне «принадлежит» Пещёрка, появилась в 1930-е годы, когда на месте бывшей мызы была организована центральная усадьба колхоза. Главным деревенским праздником стала Шестая пятница (т.е. пятница на шестой неделе после Пасхи), день, когда к святыне, «присвоенной» новой деревней, приходили паломники из ближних и дальних деревень.
В Шестую пятницу в Пещерку ходил крестный ход из Петропавловской церкви в д. Кунесь, к приходу которой относилась эта территория. Когда появилась эта традиция, сказать трудно, никаких письменных свидетельств нам обнаружить не удалось. Судя по воспоминаниям местных жителей, крестные ходы совершались до 1950-х годов: когда паства в 1930-е гг. лишилась священника (переехал на лодке через озеро в Эстонию), крестные ходы возглавляла жительница Кунести, прежде певшая «на крылосе». Особенно многолюдными крестные ходы были во время войны.

В настоящее время почитание Пещёрки активизируется при деятельном участии священника, который служит в церквях в д. Ветвенник и д. Кунесть. С середины 1990-х гг. он организует в Шестую пятницу крестные ходы к почитаемому месту, служит там молебны в другие праздники, поддерживает инициативу организованных паломнических поездок. К Пещёрке приезжают автобусы с паломниками из Гдова и Сланцев, иногда из Пскова, а также отдельные паломники из этих городов и Петербурга.
Топография Пещёрки представляет довольно типичное для аналогичных святынь Северо-запада России сочетание источника или водоема (здесь это речка и родник) и камня с «Божьим следом». Здесь к этому набору добавляется «пещера», куда, по одному из вариантов предания о происхождении почитаемого места, скрылась ступившая на камень Богородица. Правда, для многих местных жителей этот след не имеет никаких коннотаций с чудом явления Богородицы: он просто удивительный факт природы, необъяснимый феномен.
Пещера, точнее, углубление в стене оврага, по которому протекает речка, испещрена надписями, сделанными многочисленными паломниками. К этой святыне приходили и продолжают приходить по завету. В углубление камня-следовика кидают монеты, вода из источника считается целительной.

История посещения деревни Замогилье. Гостями из Питера.

Псковская область находится сразу за Ленинградской. Если верить карте, она знаменита многими достопримечательностями и деревнями с прикольными названиями. Некоторые из этих названий нас очень развеселили, а некоторые и озадачили. Интересно, к примеру, как живут люди в деревне с названием «Замогилье»? Хорошо ли им там живется, какие чувства они испытывают, сообщая окружающим, откуда они родом? Интересно и то, как реагируют на это высказывание собеседники. Обладай мы железными нервами агента 007 и Терминатора, мы бы непременно остановились и задали бы свои вопросы жителям деревни. Однако, увидев в предрассветных сумерках табличку «Замогилье», наш водитель увеличил скорость километров этак на сто. Если эту историю читают гаишники, специально для них сообщаю, что в душе мы его, конечно, осуждали, но вслух не могли, ибо как раз в это время кричали: «Мотай отсюда скорей!».
Кстати, о гаишниках. Гаишники в Псковской области – люди творческие. Это мы поняли по тому, с каким вкусом они выбирают место для засад. Первую их машину мы обнаружили скромно стоящей под табличкой «Утешение» - так называлась деревня. Когда мы проезжали мимо, мне удалось увидеть, как санитары дорог «утешали» какого-то злополучного водителя на пятьсот рублей. Чуть подальше нас порадовала табличка с надписью «Каменный конец» - не только своим мощным названием, но и тем, что стрелка на ней метко указывала на двух бравых гусар с каменными лицами, которые сосредоточенно сидели в засаде.
Вообще, Псковская область меня потрясла, и не один раз. Смешавшись, эти потрясения оставили после себя чувство, похожее на разочарование. Первым потрясением было то, что природа Псковской области несказанно прекрасна. Я всегда тащилась от пейзажей во «Властелине колец», но, проезжая мимо рек в том крае, мне показалось, что новозеландская природа и рядом не стоит со здешними пейзажами. Реки там – как застывшее зеркало, они так тихо лежат в своих берегах, что стремишься подойти к ним на цыпочках, чтобы не спугнуть что-то нежное, таинственное и волшебное. Деревья на берегах кажутся заколдованными – так и хочется прижаться щекою к коре и послушать, что дерево шепнет тебе. Но вид у этих лесов отчужденный, будто бы они не хотят знать, что такое человек. И, наверное, в отместку, человек отметился там по полной: леса в Псковской области, как и берег прекраснейшего Чудского озера, засраны поистине с космическим масштабом, - это было вторым потрясением. Может, воздух тут обладает сказочным свойством отбивать у людей всякое представление о культуре? Впечатление остается такое, будто сюда свезли весь мусор с России и равномерно раскидали его с самолетов. В какую бы чащу мы не забредали, мы все равно натыкались на бумажки, старые упаковки, окурки и прочую дрянь.
Однако, если не обращать внимания на мусор (может быть, у кого-то это получается), леса там классные. И для грибников – очень удобные: бор, сухой мох, по которому можно ходить хоть в тапочках, и удобные дороги, укатанные машинами. Движение – все равно что на Невском проспекте, с той только разницей, что по лесам машины ездят медленно, опасаясь наткнуться на выпирающие коряги.
Мы ехали по лесным дорогам довольно долго, стремясь остаться в одиночестве, и наконец нашли относительно малолюдное местечко. Вооружившись корзинками, мы решительно двинулись в лес и через несколько минут поняли, что мечты и действительность, как всегда, кардинально отличаются. Все ожидали, что под каждой елкой нас будет ждать боровик, вытянувшийся по стойке «смирно». А боровиков как раз было мало, зато попадалось множество других, смутно знакомых по детским воспоминаниям грибов. Сначала мы были с ними на «вы» и, подходя у очередному экземпляру, долго думали, брать его или оставить (о, если бы грибы обладали разумом, сколько сложных чувств они пережили бы в эти мгновения!). Но потом мы собрали консилиум, и вместе определились, где съедобные грибы, а где – не совсем. Только одно грибное семейство, представители которого попадались на каждом шагу, нам не поддалось: шляпки у них были дырчатые, как у благородных, а ноги – тощие, как у поганок. Но так как этих грибов было очень много, мы почувствовали подвох и до поры до времени оставляли их в живых.
У жадности, как известно, глаза велики: несмотря на то, что наше место было в целом неплохим, мы через какое-то время решили, что дальше должно быть еще лучше. С чего мы это взяли, непонятно, но факт остается фактом: мы вернулись в машину и поехали дальше. Но далеко проехать не успели, потому что за первым же поворотом нас остановили какие-то люди.
С первого взгляда этих людей можно было принять за какое-то неизвестное науке лесное племя, поскольку все они были необычайно красны, обладали туманными, налитыми кровью глазами и говорили на странном языке. Однако скоро мы разобрались, что это не персонажи из русских народных былин, а такие же грибники, как и мы. Их вид объяснялся просто: неподалеку за елочками, рядом с полными корзинами, жарилось на спиртовке мясо, и стояла огромнейшая бутылка с водкой.
Не успели мы вымолвить и слова, как нас решительно извлекли из машины и учинили форменное насилие, влив в нас водку из рюмок размером с хороший стакан. Я рада, что пощадили хотя бы водителя, иначе мы бы до сих пор сидели в лесах Псковщины. Мы хотели задать драпака, но не тут-то было: рвение этой компании, а особенно ее предводителя (как сейчас помню, его звали Евгений Михайлович) было таково, словно они хотели наполнить нас своим волшебным напитком до самой макушки. Насколько я помню, свое намерение они исполнили по крайней мере до половины… Спас нас наш трезвый водитель, буквально вырвав из рук радушных грибников.
Дело этим не закончилось: увидев, что мы уже непоколебимо сидим в машине, Евгений Михайлович быстренько смотался к своим корзинкам и принес нам в подарок целую кучу боровиков. В ответ на наш отказ, он произнес магическую формулу: «ты меня уважаешь?», осыпал нас боровиками и гордо удалился.
Потеряв кучу времени, мы отправились дальше, но ехали недолго, потому что было уже поздно. На новом месте боровиков вообще не оказалось, зато всех, кто пил водку Евгения Михайловича, вдруг посетило озарение: глядя на незнакомые ранее грибы, мы все одновременно пришли к выводу, что это козлята. По тому же каналу связи с космосом, который открылся нам после общения с Евгением Михайловичем, пришло сообщение, что козлята удивительно вкусны. Мы ринулись собирать их, причем я уже не утруждалась тем, чтобы срезать каждый из грибов ножом, а срывала их прямо вместе с кочками.
Дорогу назад я не запомнила. Утро встретило меня головной болью и прерывистыми воспоминаниями. Свою грибную добычу я начала разбирать с большой опаской. Как ни странно, я не увидела ни одного мухомора, но была удивлена чрезмерным количеством козлят. Половина грибов, правда, оказались червивыми, но это все потому, что после встречи с Евгением Михайловичем я уже не снисходила до поисков грибных обитателей.
Одним словом, наша охота за грибами не обошлась без приключений, о возможности которых мы, честно говоря, никак не подозревали. Никак я не думала, что в глухом Псковском лесу нас могут напоить и одарить грибами. Побольше бы на свете таких Евгениев Михайловичей, и можно было бы совсем не утруждать себя сбором грибов – корзинки все равно были бы полны. Кстати, козлята оказались хоть и невкусными, но все-таки съедобными. Проверено на себе.

Племянники.

Смоленск, история города, и значение для России.

Смоленск — один из древнейших русских городов. Он возник на древнем торговом пути и "из варяг в греки" как город кривичского союза племен. Первое в истории датированное упоминание Смоленска в Устюжском (Архангелогородском) летописном своде относится к 863 г.: по свидетельству летописца, он был тогда «град велик и мног людьми».

В истории Руси Смоленск занимает важное место. С образованием Древнерусского государства — Киевской Руси — Смоленск вошел в его состав (в результате похода дружины Новгородского князя Олега на Киев в 882 г.). Существуют разные версии, объясняющие название города, одна из них связывает его с занятием жителей: здесь купцы, плававшие «из варяг в греки» и «на грек в варяги», ремонтировали (смолили) лодки. Расположение на великом торговом пути предопределило важное место Смоленска в истории Киевской Руси. По словам Константина Багрянородного (византийский император, автор сочинений, содержащих важные сведения о русско-византийских отношениях Xв.), «каждую весну в Киев приходили торговые караваны с севера — из Новгорода, Смоленска, Любеча и других юродов русских — и отсюда направлялись в Константинополь». Город Смоленск был крупным пунктом торговли и ремесленного производства, военной крепостью.

Археологические раскопки Гнездонских курганов (см. «Гнездово») и в самом городе свидетельствуют о высоком развитии в Смоленске ремесла и о существовании письменности на Руси до введения христианства. В культурном слое древнего Смоленска обнаружены берестяные грамоты. В политической жизни города большую роль играло вече. В XII — XIII вв. на Смоленской земле утвердились князья одной из главных ветвей потомка Мономаха — сыновья и внуки сына Мономаха Мстислава Владимировича. Выдающимся политиком был внук Владимира Мономаха Ростислав Мстиславич (с 1127 г. в течение 34 лет княжил в Смоленске). К концу XII в. в руках Смоленских князей оказались все основные ключи древнерусской политики.

К сожалению, смоленское летописание не сохранилось, xотя историки не сомневаются, что летопись здесь велась. Смоленские сообщения встречаются в южной Ипатьевской летописи, в Новгородских летописях, в Радзивилловской летописи составленной, вероятно, в Новгороде или Владимире. Среди других источников по истории Смоленска можно назвать несколько торговых и епископных грамот и единичные памятники литературы. Смоленск XII — начала XIII вв.— очень крупный город Древней Руси. Б. В. Сапунов, реконструируя число жителей в домонгольской Руси, считал, что в городе Смоленске проживало 30—35 тыс. человек (для сравнения: в Киеве — 50—70 тыс., в Новгороде даже меньше — 20—30 тыс.). По количеству монастырей — центров культуры и просвещения — г.Смоленск занимал 4-е место после Киева, Новгорода (по 17 монастырей), Владимира на Клязьме (6 монастырей). По сведениям Голубинского, в Смоленске было 5 монастырей, по другим — 8.

В 1136 г. князем Ростиславом Мстиславичем в Смоленске была учреждена епископия, во главе которой поставлен грек Мануил. Это событие в истории г.Смоленска дало большой толчок развитию культуры и просвещения. Уставная грамота и другие документы, связанные с определением источников и размеров дохода церковной организации, являются важным источником по истории Смоленского княжества, всех западнорусских земель. Смоленское княжество, в свою очередь, раздробилось на уделы, численность которых, по подсчетам Д. П. Маковского, достигала 17. При Смоленских монастырях были обширные библиотеки, о чем есть косвенные свидетельства в летописях и письменных памятниках.

Смоленск неизменно находился и центре политической жизни Руси XI -XIII веков. Смоленские князья, потомки Мономаха, во многом определяли политику в государстве, распределение столов между князьями. Смоленские князья несколько раз были великими Киевскими князьями — дважды Ростислав Мстиславич, и разное время Роман Ростиславич, Рюрик Ростиславич, Мстислав Романович. Смоленск контролировал и власть в Новгороде. Смоленские князья проводили целенаправленную политику культурного строительства на своей земле. Интенсивно разминалось зодчество. Крупные исследователи архитектуры Воронин и Раппопорт пишут о том, что первые каменные здания Смоленска — Успенский собор, Борисоглебский собор — были построены приглашенной черниговской строительной артелью. А с. 90-х г г. XII века в г.Смоленске складывается самостоятельная смоленская архитектурная школа. Смоленские строители работали в Рязани, в Новгороде, Пскове. В самом Киеве ими была построена церковь на Вознесенском спуске.


Количество исторических памятников монументального зодчества в г.Смоленске очень велико. 3 церкви сохранились, остальные были разрушены к XVII в. В земле найдены остатки 31 здания, построенного в Смоленске в XII—XIII вв. Для сравнения — общее количество памятников владимирско-суздальской архитектуры (включая и только упомянутые в источниках) во всех городах Северо-Восточной Руси едва достигает 30-ти, реальные остатки сохранились от 23.

По количеству исторических памятников домонгольского зодчества Смоленск на 3-м месте после Киева и Новгорода. А в последние десятилетия XII — нач. XI11 вв. по интенсивности строительства город Смоленск превосходит все центры Древней Руси.


Успенский собор.


В г. Смоленске был создан великолепный архитектурный ансамбль, расположенный по берегам Днепра и растянутый на 6 км. Глазам тех, кто подъезжал к Смоленску с запада от Киева, за 3,5 км от города открывался высокий храм Троицкого монастыря, затем 2-мя км западнее — собор Борисоглебского монастыря, имевший значение крупного идеологического центра, т. к. он был построен на месте убиения князя Глеба, одного из первых канонизированных русских князей. Далее путешественники видели на берегу Днепра двор Давида Ростиславича с великолепной княжеской церковью Михаила Архангела (Свирской), поражавшей современников своей красотой. Выше на левобережье — здание Спасского монастыря. Далее храм Иоанна Богослова, церковь Петра и Павла и, наконец, архитектурный центр на Соборной горе с Успенским собором, заложенным еще в 1101 г. Владимиром Мономахом. В этом соборе хранилась одна из главных святынь православной Руси — византийская икона Одигитрии. С несколько меньшим размахом архитектурная композиция была осуществлена и с восточной стороны. Здесь за 2 км от города путников встречал огромный храм монастыря на Протоке. Подобные архитектурные композиции были характерны и для других древнерусских городов — для Новгорода, например, где по Волхову вверх и вниз выдвинуты дна монастыря. «Архитектурным предисловием» г. Владимира является знаменитый храм Покрова на Нерли. Положение Смоленска как политического центра ослабляется к концу XII в. Во втором десятилетии XIII в. возникают распри между потомками сыновей Ростислава — Романа и Давида.

В 1230 г. на город Смоленск обрушивается страшный удар — 2 года свирепствует эпидемия, она уносит жизни 30 тыс. смолян. Жизнь в городе замирает, прекращается каменное строительство. А затем на Русь приходят полчища монголо-татар. И хотя они не вошли в город, тяжесть ига начинает чувствоваться и в Смоленске. Смоленск уже больше никогда не обретет былую значимость в жизни государства.

С 1404 по 1514 год Смоленск входил в Великое княжество Литовское. Вместе с польскими и литовскими войсками смоленские полки участвовали в Грюнвальдской битве 1410 г. против Тевтонского ордена. Смоляне вели борьбу за возвращение в состав Московского государства. Весной 1440 г. они прогнали литовских ставленников, только на следующий год литовскому князю удалось вернуть город. Смоленск был взят московским, князем в 1514 г., после нескольких походов русских войск, продолжавшихся в течение 14 лет. Взяв г. Смоленск, Василий III сохранил за его жителями, прежде всего купцами, привилегии, которые были установлены литовскими князьями.

История города Великие Луки

Впервые упомянуты в Новгородской летописи под 1166 годом.
В 1198 году город осаждён литовцами. Городские ратники сражаются в 1242 году в Ледовом побоище на Чудском озере. В 1405 году город захвачен литовским князем Витовтом. С 1478 года Великие Луки входят в состав Русского государства. В 1580 году город уничтожен войском Стефана Батория. В 1610 город разрушен отрядами шведов и поляков. Впоследствии восстановлен.
Датой возникновения города обычно считается его первое документальное упоминание. В Новгородской летописи есть сведения, что в 1166 году в городище на реке Ловати произошла встреча киевских и новгородских князей для определения отношений между крупнейшими землями Древней Руси того времени. Это и стало первым документальным свидетельством о городе Луки. Название ему дало излучистое течение реки Ловати, на берегах которой он стоял. Великими луки стали называться с начала XV века.
Луки находились на стыке Новгородского, Полоцкого и Псковской княжеств. Сам город и его окрестности принадлежали Новгороду. Для Новгорода Луки были самой южной крепостью, охранявшей его земли. Близость к границам требовала укрепления города, и в XII веке новгородцы построили здесь новую дубовую крепость, расширили и укрепили посад и окрестные слободы. В Луках всегда держали большие военные силы, в том числе Большой Новгородский полк. Воевать городу приходилось часто, особенно с Литвой.
В 1198 году литовские отряды, подойдя к Лукам, сожгли посад и осадили крепость, но взять город так и не смогли. Весь XIII век ратники Лук не раз участвовали в походах и сражениях, в том числе и в знаменитом Ледовом побоище на Чудском озере в апреле 1242 года, и в битве на Жижицком озере в 1245 году. Со временем город Луки становится не только военной крепостью, но и значительным торговым городом. Караваны торговых судов шли по реке Ловати. Луки были удобным перевалочным центром. Оказавшись на бойкой торговой дороге между Новгородом и Ганзой, жители Лук начали вывозить туда кожи, пеньку, лён, меха, воск, яблоки и другие товары, получая взамен соль, дорогие ткани, серебро и золото.
Монголо-татарское нашествие на русские земли миновало город. Сюда бежали богатые торговые люди из других городов Руси. Торговля в Луках активно развивалась, и вскоре в городе уже действовали два больших торжища, где продавались и заморские, и свои, местные товары. Летопить отмечает: "На рынках кадками продавали хлеб и крупу, бочками мёд, репу возами". Кроме торговли, торжища были и местом развлечения горожан: здесь выступали скоморохи, устраивались состязания в силе и ловкости.
Но мирную городскую жизнь часто прерывали военные действия. До конца XVII века Великие Луки находились в зоне постоянных военных столкновений. В 1405 году город захватил литовский князь Витовт, а на следующий год разорили псковские ратные люди, которые мстили новгородцам за промедление в оказании военной помощи Пскову в войне с Литвой. В XV веке изменился политический статус Великих Лук. Теперь в городе управляли два наместника (тиуна), новгородский и литовский. К кончу столетия Новгород настаивает на безоговорочной принадлежности Великий Лук к своим владениям, хотя оставляет право литовскому князю получать с города дань: "А что Ржева, и Великие Луки, и Холмский погост, четыре перевары, а то земли новгородские; а в то ся тебе, честному королю, не вступали, а знати тебе своё черна куна". Чёрной куной называли дань, взимаемую в древности мехами, а с XV века кроме меха, брали ещё деньги, хлеб и некоторые другие товары.



В 1478 году Великие Луки вместе со всей бывшей Новгородской республикой вошли в состав Русского централизованного государства. Теперь за владение городом боролись великие князья московские и польские короли. В ланах великого московского князя, стремившегося укрепить западные границы государства, Великие Луки занимали немалое место. Город был удобен для нападения из него на другие области. Отсюда открывалась дорога к Смоленску и Пскову, а через Торопец на верхнюю Волгу, Тверь и саму Москву. Недаром Великие Луки называли в те времена "предсердием Москвы".
В 1493 году великолукские укрепления усиливают. Обновляют старые крепостные стены, особенно крепостные башни. В крепости размещают пороховой склад, свинец, ядра, казённый амбар и казну. Здесь же расположились воеводский двор и восемь житниц с государственным хлебом. Крепость окружили специально прорытым и заполненным водой рвом с двумя озерками. К концу столетия Великие Луки вошли в единую оборонную линию русских крепостей между Смоленском и Псковом и стали важным центром сбора русских войск.
В годы Ливонской войны Великолукская крепость была усилена 12 батареями, у её подножья прорыт дополнительный глубокий ров, а стены обложены землёй и дёрном. Отсюда в 1563 году русское войско под предводительством самого царя Ивана Грозного отправилось в поход на Полоцк, и после трёхнедельной осады эти "великие ворота Речи Посполитой" были взяты. В августе 1580 года к Великим Лукам подошёл с войском Стефан Баторий В первом сражении русские ратники нанесли серьёзное поражение польскому войску. В ходе боя противник потерял около 10 тысяч человек, было захвачено королевское знамя, а сам Баторий чуть не попал в плен. Обозлённый король приказал любой ценой захватить Великие Луки. После нескольких дней осады, сопровождавшихся сильными пожарами в самой крепости, постоянными штурмами, подкопами и подрывами крепостных стен, защитники города сдали крепость. Поляки, занятые грабежом города, не собирались тушить пожары, и вскоре огонь подошёл к пороховому погребу. Его взрыв уничтожил многих солдат, 36 пушек и большой запас военных припасов. Крепость сгорела дотла. Стефан Баторий прекрасно понимал значение Великолукской крепости и приказал "употребить самое большое старание, чтобы возобновить и укрепить оную". К началу октября крепость была восстановлена, вновь превратившись в грозный, но уже литовско-польский бастион. России Великие Луки были возвращены по мирному договору 1583 года в числе других русских городов.
В Смутное время город вновь оказался в зоне боевых действий. Лжедмитрий I обещал вернуть Великие Луки польскому королю Сигизмунду. По дарственной грамоте Великие Луки в числе земель Новгорода и Пскова были отданы Марине Мнишек. Ей было дано право продавать, передавать, закладывать эти земли, заводить на них католические монастыри, церкви, школы, приводить жителей в римско-католическую веру. В 1610 году в городе развернулись военные действия между самими завоевателями, отрядами шведов и поляков. В столкновениях пострадали не только жилые строения. Сама Великолукская крепость была разрушена до основания. В следующем году город захватили отряды очередного самозванца, "вора Сидорки", и вновь Великие Луки были разрушены. По описанию очевидца "на месте Великих Лук было тогда обширное пепелище; кое-где виднелись развалины домов, обвалившиеся валы крепости, обожжённые колокольни и церкви".
После изгнания интервентов по царскому указу 1619 года в Великие Луки прибыли уральские казаки для восстановления крепости. Чтобы не довести город до запустения, правительство направляло сюда на жительство стрельцов и казаков, воеводам раздавали земли в личное пользование, специальным указом отменили пошлинные налоги с купцов. Но, несмотря на все усилия, восстановление города шло медленно. К концу XVII века число жителей Великих Лук не достигло и двух тысяч человек, а жилых домов насчитывалось менее 200.
В начале XVIII века город продолжал сохранять оборонное значение. Великие Луки дважды посетил царь Пётр, уделивший особое внимание обновлению крепости. В 1711 году в городе были построены первый кожевенный завод и пристань на правом берегу Ловати. А в 1724 году Пётр I подписал указ об объявлении Великих Лук портовым городом.
С расширением границ России после разделов Польши Великие Луки перестают быть пограничным городом, и в 1795 году из Великолукской крепости был выведен последний гарнизонный батальон. Постепенно город становился тихим, ничем не примечательным уездным городком. В конце XVIII века он обрёл регулярный план застройки, а с 1817 года в городе начали мостить площади и улицы. Камни для этого собирали так: каждый, кто въезжал в город, должен был привезти с собой несколько камней или заплатить по 2 копейки с подводы или по 30 копеек со всех пассажиров лодки. Таким образом за пять лет собрали 115 702 камней и 49 рублей 20 копеек на благоустройство города. По распоряжению городской думы домовладельцам следовало "красить дома приличной краскою, серою или жёлтою. а крыши зелёною или красною".
Центром города оставалась Торговая площадь, где среди прочих находилось здание почтовой конторы. Дважды в неделю здесь останавливались ямщицкие тройки, доставлявшие почту и пассажиров. Четыре раза в год в Великих Луках проходили традиционные губернские и уездные ярмарки.
Некоторое оживление в городскую жизнь принёс конец XIX века. Через город прошла железная дорога и появились мастерские для её обслуживания. В начале XX века Великие Луки считались самым крупным городом в своём уезде. Здесь увеличилось количество каменных строений, на мощёных улицах появились тротуары и керосиновые фонари, по городу стали разъезжать извозчики. Поезда регулярно доставляли в город столичные газеты и журналы, работала библиотека, две читальни и летний театр. Железнодорожный узел привлёк в Великие Луки множество рабочего люда. За два десятилетия население города удвоилось, и до Первой мировой войны в Великих Луках проживало 14 тысяч человек.

Начало России.

РОССИЯ начинается с ПСКОВСКОЙ области.